статус беженца
|
Зарегистрируйтесь и вы сможете задавать вопросы, учавствовать в форуме, узнавать мнение клиентов.

статус беженца
статус беженца
rus | eng
свяжитесь с нами по вопросу статуса беженца Карта сайта
Офис в Лондоне: +44.20.8144.9997
Офис в Торонто: +1.647.558.7520
paterton.ca  paterton@outlook.com
 

Почему русские уезжают из Германии

Почему русские уезжают из Германии

Предчувствую, что тема, которую хочу затронуть на этот раз, вызовет у читателей и споры, и самые противоречивые суждения. Действительно, если на вопрос о причинах переезда в Германию каждый из эмигрантов способен и, главное, готов дать исчерпывающий ответ, то люди, вновь возвратившиеся в страну исхода, отнюдь не всегда охотно упоминают об обстоятельствах, при которых они репатриировались на старую родину. Сегодня мы предлагаем вашему вниманию житейские истории и откровения людей, которых правильнее было бы назвать неприжившимися в Германии. Людей, которых автору - пусть и с трудом - удалось не только разыскать, но и на условиях полной анонимности разговорить во время командировки в Россию. Почему вдруг анонимности? Думается, прочитав исповеди неприжившихся - исповеди, специально оставленные «непричесанными» и записанные со слов имяреков, - читатель поймет, по каким причинам собеседники требовали от автора даже письменных гарантий не упоминания их имен в газете.

17.02.2015

Предчувствую, что тема, которую хочу затронуть на этот раз, вызовет у читателей и споры, и самые противоречивые суждения. Действительно, если на вопрос о причинах переезда в Германию каждый из эмигрантов способен и, главное, готов дать исчерпывающий ответ, то люди, вновь возвратившиеся в страну исхода, отнюдь не всегда охотно упоминают об обстоятельствах, при которых они репатриировались на старую родину.

Сегодня мы предлагаем вашему вниманию житейские истории и откровения людей, которых правильнее было бы назвать неприжившимися в Германии. Людей, которых автору - пусть и с трудом - удалось не только разыскать, но и на условиях полной анонимности разговорить во время командировки в Россию. Почему вдруг анонимности? Думается, прочитав исповеди неприжившихся - исповеди, специально оставленные «непричесанными» и записанные со слов имяреков, - читатель поймет, по каким причинам собеседники требовали от автора даже письменных гарантий не упоминания их имен в газете.

Бизнесмен, разорившийся в Германии

У Александра Омельченко, приехавшего на ПМЖ в самом конце 2000 года, в Москве было две квартиры и небольшой торгово-закупочный бизнес, приносивший стабильные доходы. 32-летний мужчина считал себя полностью созревшим для жизни в «цивилизованной европейской стране», как именовал он Германию еще до приезда сюда, блуждая по местным интернет-форумам и спрашивая у старожилов советов по поводу обустройства в ФРГ. Вопросы, которые волновали будущего европейца, как ныне признает сам экс-предприниматель, были довольно специфического свойства. Ну, например: «Как провезти в Германию крупную сумму валюты?» или «Какие последствия грозят за сокрытие от социаламта накоплений?»

В данном случае неважно, что респонденты, как правило, рекомендовали бизнесмену не начинать новую жизнь с обмана. Важно другое: сам он, отправляясь в «цивилизованную страну», решил играть по собственным, отнюдь не европейским, правилам. Реализовал обе столичные квартиры, положил вырученные от их продажи деньги на кредитку, переписал бизнес на дальнего родственника, оговорив, что и будучи в Германии получит с дела определенные дивиденды, и - принялся жить как все. Иными словами, влачить существование, проходя по цепочке: лагерь, общежитие, получение социальной помощи и прохождение языковых курсов.

Первый настоящий шок столичный бизнесмен пережил в общежитии, «не сопоставимом по уровню комфорта не то что с нормальным жильем в Москве, но и вообще с современной квартирой». Впрочем, утаенные от социала деньги довольно быстро помогли парню нанять дорогостоящего маклера и одним из первых среди сотоварищей по мучениям перекочевать из общаги в персональные хоромы, оплачивавшиеся ему за счет средств местных налогоплательщиков. Как и помогли они бизнесмену оплатить услуги персонального репетитора во время языковых курсов. «В общем, до поры до времени все шло гладко, - говорит мой собеседник. - Социальной помощи вполне хватало на базовые нужды, ну а «на конфеты» я добирал, потихоньку снимая деньги со счета, заведенного вне юрисдикции ЕС». Однако затем наступило похмелье и горькое разочарование: «Когда захотел пустить корни в Германии, выяснилось, что безработный, каковым я и являлся, не может просто так прийти и купить добротный дом, на который у меня вполне хватало средств. Бюрократы требовали, чтобы я заявил о происхождении денег, на которые собираюсь сделать покупку».

В итоге Александр повременил с пуском корней и по профессиональной привычке хотел пустить деньги в оборот, открыв небольшой магазинчик. По российской традиции, Омельченко вовсе не хотел, чтобы его имя светилось в финансовых ведомствах, а потому решил оформить дело на подставное лицо. С этой целью нанял ушлого парня из русаков, который пообещал в два счета обстряпать дельце, организовав фирму и наняв местного управляющего. Однако русак подло прокинул соотечественника: передав организатору дела солидную сумму черного нала, Александр, не утруждавший себя изучением немецкого, подмахнул бумаги, не заметив того, что планировавшийся управляющий именуется в них владельцем фирмы.

Итак, бывший столичный бизнесмен за свои кровные приобрел фирму для чужого дяди. Ныне же Омельченко возмущается: «К полиции обращаться было бесполезно, и если бы подобную ситуацию я в два счета решил в Москве, обратившись к браткам, то в Германии оказался просто беззащитным перед лицом кидалы. Я окончательно разочаровался в жизни здесь и за все время пребывания лишь потерял деньги».

Ну а почему мой собеседник предпочел такой путь, а не пошел проторенной и, главное, цивилизованной тропой - отказавшись от социала и заявив намерения официально стать бизнесменом? На этот вопрос Александр предпочитает не отвечать, лишь сетуя, что потерял себя по жизни: «Не прижившись в этой стране, где правят бал бюрократы, я растратил последние деньги, уже вернувшись в Россию. Чего только стоило восстановление одной прописки! В довершение столкнулся с тем, что родственник полностью подмял под себя бизнес и не захотел выполнять условия джентльменского договора. Возвратить фирму средств уже не хватило, ну а все нужные связи в соответствующем мире я растерял за полтора года пребывания в Германии».

Прощаясь с неудавшимся европейцем, я задал ему вопросы, которые в будущем задавал и всем участникам этого материала: «Есть ли хоть что-то, что понравилось вам в Германии, и по чему вы теперь скучаете? Не жалеете ли о решении вернуться назад?» Бывший столичный бизнесмен, ныне живущий в арендованной однокомнатной квартирке и работающий бригадиром сторожей парковки, принадлежащей кондоминиуму: «Чистота... да, это чистота - не только на центральных улицах, но и вообще повсюду. Об отъезде из Германии - не жалею, жалею о возвращении сюда. Поднакопив средств, обязательно выберусь в другую страну. Думаю, теперь это будет Канада».

Мать, озабоченная школой

В отличие от предыдущего собеседника, жительница Саратова Инна Голодец, прожившая в Германии два года и (это она произносит с вздохом) сбежавшая из страны, обустройство на новом месте начинала вполне законопослушно. Мать-одиночка, приехавшая сюда с 12-летней дочерью, не только не переходила улицу на красный свет, когда даже местные нарушали правила, но и, будучи по профессии инженером-технологом с высшим образованием и красным дипломом, изначально не гнушалась самой примитивной работой. От социала в полном его объеме отказалась, как только представилась первая возможность: по выходным прибирала помещение в офисе, расставляла в магазине товары на прилавки и даже дочь приобщала к труду, найдя для нее место разносчицы бесплатной газеты.

Как же произошло, что во всем правильная женщина не только бежала из замечательной страны, где ее практически все устраивало, но и, в отличие от московского бизнесмена, ныне из-за своего поступка живет со страхом в душе? Инна Голодец тщательно подыскивает нужные слова: «Возможно, кому-то покажется странным, но я уехала из Германии по той же причине, что и приехала туда: ради будущего ребенка!» И поясняет: «Мне представляется ужасным тамошнее среднее образование - сплошные выходные и праздники, уроков на дом не задают, а сама школьная программа будто предназначена для того, чтобы дети и не стремились получать образование. Я была готова искать дополнительные заработки, чтобы устроить для ребенка альтернативное обучение. Нет, имею в виду не частную школу, на которую все равно моих средств не хватило бы, а дистанционное образование. Однако сделать подобное мне не позволили: немецкий закон обязывает родителей, чтобы их дети ежедневно посещали школу. Непонятно только, откуда при такой строгости в Германии четыре миллиона безграмотных!»

Впрочем, по словам Инны, недовольство качеством школьного образования стало лишь первой каплей в море протестных настроений. Окончательное решение сбежать созрело тогда, когда «дочка прямо на уроке получила от одноклассника записку о том, что он хотел бы вступить с ней в сексуальные отношения!». Попыталась ли мать прояснить ситуацию, побеседовав с мальчиком, его родителями, классным руководителем, наконец? «Нет, поскольку стучать всегда считала подлостью, просто перевела ребенка в другую школу. Но стало еще хуже: столкнулась с тем, что к сексуальным домогательствам добавились еще и предложения накачаться на дискотеке «колесами». После этого я просто раздарила приятелям все наши вещи, прибралась в квартире, купила два билета на автобус и вернулась с дочерью домой. Благо, в городе у нас есть где жить».

И что же, в родном городе нет тех проблем, с которыми Инна столкнулась в Германии? «Разумеется, есть. Но здесь я больше контролирую дочь, которая не имеет самостоятельных доходов, и мы с огромным трудом, но начинаем наверстывать пропущенную школьную программу».

Что ж, каждому свое, но почему дама, просто не прижившаяся в Германии и вроде бы ничего криминального не натворившая, по ее же словам, с таким страхом смотрит на расширение Европы на восток? Обстоятельства таковы: невнимательно прочитав договор на аренду квартиры, Голодец подписалась под тем, что, выезжая из нее, обязуется сделать ремонт на сумму 4.000 евро. К тому же не поставила арендодателя в известность, что покидает жилье: положила ключи от квартиры под коврик - и была такова. Ныне, как написала беглянке соседка по лестничной площадке, на ее имя пришел счет от бауферайна. Счет с требованием возместить ту самую злополучную сумму.

Инна, торгующая на вещевом рынке и зарабатывающая 100 рублей в день плюс 1% с продажи, готова расплакаться: «Из-за бабьей взбалмошности, из-за того, что действовала под влиянием эмоций, боюсь теперь, что однажды меня привлекут к ответственности. Думаю, окно в Европу для меня и, главное, для Светланы (дочери) закрылось. Навсегда. По моей же вине. Вы не знаете, как выпутаться из подобной ситуации?»

О каких моментах жизни в Германии вспоминает с грустью женщина, ежедневно читающая новости об интеграции в Европу? Повторила бы она свой поступок, доведись начать все сначала? «Обо всем тоскую, кроме школы, - говорит Инна Голодец. - ФРГ замечательная страна, к которой и сейчас испытываю чувство благодарности. Свой поступок повторила бы. Только нормально вернулась бы домой, а не сбежала. И еще нашла бы время, чтобы хоть в какой-то газете объявление, что ли, дать: «Спасибо, Германия! Спасибо тебе за все!»

Патриот яблоневого сада

Признаться, о третьем герое расследования мне говорить и неприятнее, и тяжелее. Не встреться я с Виктором Герцем в небольшом райцентре, до сих пор имел бы о нем куда более положительное (пусть и ложное) представление. Ведь составить заочное впечатление о будущем собеседнике легко можно было из многочисленных репортажей провинциальной прессы, расхваливавшей мужчину, «отдавшего предпочтение местечку, где он вырос и провел детство, вопреки всем соблазнам, поджидавшим его на Западе», мужчину, «вернувшегося домой, чтобы поправить покосившуюся избу да заложить у себя яблоневый сад».

Неудивительно, что мужчина родом из детства, крепкий хозяин и патриот, привыкший к вниманию пишущей братии, первоначально согласился встретиться со мной, не выдвигая никаких требований об анонимности. В итоге же я разочаровал возвращенца, как, в свою очередь, и он меня. «Скажите правду, - поинтересовался автор, подначитавшийся периодики, у собеседника, - вы всерьез полагаете, что поздние переселенцы в Германии только из-за своего статуса получают за одну и ту же работу меньшие деньги, чем коренные жители страны? Вам и впрямь частенько приходилось сталкиваться с националистической ненавистью со стороны аборигенов, как о том писала пресса? Или же ваши слова переврали писаки?»

«Патриот», вероятно, ожидавший, что журналист начнет с порога восхищаться его мужественным поступком, несколько смутился, но затем принялся бойко рассказывать о том, как его права в Германии ущемляли чуть ли не на каждом шагу. Не стану пересказывать байки «патриота», чтобы уважаемый читатель не счел вдруг, что речь шла о положении курдов в хусейновском Ираке или страданиях жителей Тибета в Китае времен Великого кормчего. В конце концов, главное - в ином: Виктор, по всей видимости, действительно рассказывал местечковым журналистам о бедственном положении аусзидлеров и ущемлении их прав в Германии. Рассказывал людям, не представляющим реалий этой жизни, а потому сочувственно кивавшим и сопереживавшим его россказням. Как впоследствии сопереживали «патриоту, хлебнувшему горя на чужбине» и тысячи читателей.

Сопереживали и сочувствовали мужику, вернувшемуся, дабы подправить покосившуюся избу. И не ведали доброхоты лишь одного: такой в доску свой земляк уже получил германское гражданство, а потому в любой момент - ну, например, когда изба снова покосится - может вернуться в страну, предоставляющую ему те же блага, что и сотням тысяч других, некоренных сограждан. В страну, которую он считает возможным поносить, находясь за ее пределами. Я не стал спрашивать собеседника, о чем германском он тоскует в России и не жалеет ли он о своем выборе - ни ностальгии, ни выбора в данном случае попросту не наблюдалось. Я задал Виктору прямой вопрос: что он рассказывал о России, пока жил в Германии? И получил - после затянувшейся паузы - на мой взгляд, исчерпывающий ответ: «А я везде имею право говорить все, что хочу!» Дальнейшая беседа с «патриотом яблоневого сада» показалась мне бессмысленной.

Поверьте, автор вовсе не хочет заниматься морализаторством и осуждать бывших европейцев, с которыми ему довелось встретиться во время поездки по стране. Кого-то из них уже наказала судьба, кто-то, будем надеяться, просто окончательно понял, где для него находится родина, ну а кто-то... Перечитывая откровения собеседников, я лишь ловлю себя на мысли - увы, не всякий ущерб взаимопониманию Европы и России можно выразить в конкретном денежном исчислении. И хочу только одного: чтобы обо всех русских, будь они на самом деле русскими или немцами, евреями, украинцами, в Германии не судили по неприжившимся, готовым часами рассуждать о цивилизованности и европействе, но не желающим следовать элементарным законам человеческой порядочности.

//


Возврат к списку



Paterton office in Toronto, Canada 11.02.2015| Paterton office in Toronto, Canada
Paterton Office in Toronto, Ontario, Canada

Клиент из Киева иммигрировавший в Германию 03.07.2014| Клиент из Киева иммигрировавший в Германию
Client from Kiev whom we helped with his immigration to Germany.

Блоги, отзывы, вопросы от клиентов

Все блоги
Добрый день. Есть желание найти работу во франции. Подскажите на каких сайтах можно разместить резюме? Какой уровень французского необходим для трудоустройства?
Читать подробнее
Здравствуйте!
Читать подробнее
Хотілось би знати причину відказує у відкритті візи
Читать подробнее
ЗДРАВСТВУЙТЕ НАМ НУЖНО ПРИГЛАШЕНИЕ ИЗ КАНАДЫ ДЛЯ НАШИХ САТРУДНИКОВ С УВАЖЕНИЕМ DIMITRI VARDOSHVILI DIRECTOR NGO COUNTRY GEORGIA IN WORLD GEORGIA, TBILISI E- mail: ngogeorgiacom@gmail.com
Читать подробнее